Внимание!
Если Вы религиозны,
перед тем как ознакомиться с этим текстом
Вам необходимо испросить разрешения
у Вашего духовного наставника!

Миф о Великом Союзе. Рябий Хуцма



Урий Хуцма был одним из страннейших людей которых мне доводилось видеть в этом мире скорби.

Мы познакомились в армии.

Много позже, заинтересовавшись психологией, я узнал о значении таких терминов как "пассионарий" или, говоря упрощённо, прирождённый вождь, или "харизматик" - человек обладающий некой магнетической силой, но, по правде говоря, Урию Хуцпе больше подходит определение "эпилепсоид".

Иногда находят странные помрачения, и мне долгое время почему-то казалось, что слово «эпилепсоид» происходит от слова овал, эпилепсоид ассоциировался у меня не с эпилепсией, что очевидно, а, почему-то с овальностью, с восьмёркой на колесе велосипеда, и только сейчас, набирая на клавиатуре это слово, я осознал всю нелепость и глупость этой очевидной ошибки.

К тому-же по ходу разбирательств выяснилось, что всё-таки правильное написание этого слова ― эпилептоид, а не эпилепсоид, но не будем занудствовать и вернёмся к существу дела.

Эпилепсоидность различается на приобретённую и врождённую.

Приобретённая развивается чаще всего у детей утративших родительский кров и обречённых скитаться на улицах большого города.

Гиперактивность мозга, исключительная общительность, склонность к манипуляциям и естественная лёгкость вранья, исключительная бодрость и подвижность, впрочем оборачивающаяся, разумеется, крайней поверхностностью и легкомыслием.

Все эти качества просто необходимы для выживания.

Неудивительно, что особенно много эпилепсоидов появляется в годы социальных потрясений. Неудивительно и то, что в эпоху, следующую после эпохи социальных потрясений практически все ключевые и важные посты и должности оказываются заняты по большей части этими самыми эпилепсоидами.

Готов поспорить, что ели вы сейчас включите оглуплятор, или, что немногим лучше, радио, как это делаю в эту минуту я, на каком угодно канале, на любой программе, будь то даже программа посвящённая живописи, литературе или квантовой механике, первый, чьё напыщенное и вздорное лепетание вы услышите ― как раз и будет именно что клёкот одного из этих многочисленных экспертов-эпилепсодидов.

Прошу поверить на слово, у нас на севере, где люди достаточно разобщены климатом и большими расстояниями, такие детали видны особенно ясно.

Другое дело ― жители благословенного юга, чувствующие себя среди галдящей толпы совершенно свободно, совершенно в своей тарелке, как будто они и родились здесь, прямо на рынке, прямо под прилавком, холодный же климат больше склоняет к тяжёлому алкоголизму, тяжёлой философии, задумчивости и одиночеству, но зато и выковывает характеры сдержанные, рассудительные и глубокие, не склонные к импульсивности и сиюминутным порывам.

Характеры прямые и честные.

Основательность, методичность и неторопливость, несокрушимая логика, и любовь к честности ― вот качества которым южанам следует поучиться у нас, жителей сурового севера.

― Кстати, кем-то из блогеров хорошо сказано на эту тему:
Я жил в солнечной Италии и не разу не слышал слово "депрессия", я жил в Финляндии и слышал его на каждом шагу.

Эпилепсоид, харизматик, пассионарий ― дело здесь вовсе не в терминах и наименованиях, оставим термины мастерам словесных манипуляций, психологам и философам, мы же, пренебрегая литературными условностями и правилами, которые ныне уже усвоены практически каждой тёткой, отправленной из офиса в отпуск в связи с беременностью и оставшейся наедине с смартфоном и интернетом, и от которых нас тоже уже начинает рефлекторно подташнивать, в смысле не от самих женщин, а от литературной ушлости и мастеровитости, и тупо, прямо "в лоб" опишу внешность Урия Хуцмы.

То есть не мелкими штришками, разбросанными там и сям по тексту, а сразу, как это было принято в глубокой древности, стараясь быть при этом максимально кратким:

― Ещё немного ― и он был бы карликом-горбуном, но нет, он оставался в пределах нормы, да и карликов с горбунами, как известно, не берут в армию.

Необычайно толстая шея, выглядит намного старше своего возраста, когда я впервые увидел его и познакомился с ним, он гладил утюгом солдатские брюки в специально отведённом для этого помещении с зеркалами по одной стене.

Увидев меня он немедленно бросил утюжить, и сказал мне:

― Давай, гладь!

Я, совершенно рефлекторно сделал два шага, протянул руку к утюгу, но вовремя спохватился и отдёрнул руку.

― А трусы тебе не надо ― тут я на секунду задумался, пытаясь сходу придумать что-то остроумное, что там можно сделать с трусами …такс …какие есть варианты остроумной реплики, но тут моим вниманием завладела другая странность ― Урий Хуцма гладил не брюки парадного мундира, а простые повседневные солдатские штаны, те которые не положено гладить там не предусмотрены стрелки, да и на солдатских трусах его тоже проглядывали едва заметные, но, тем не менее стрелки!

― Да и сам он был весь какой-то странный!

― Прогорит же, тормоз! ― и не дожидаясь меня Урий Хуцма вновь схватил утюг и продолжил глажку.

Причём, что интересно, он видел меня впервые в жизни, но сказал от это таким тоном, как будто знал меня тысячу лет, а я просто на минутку отошёл и теперь вернулся, и он предложил мне продолжить давным-давно уже начатое совместное с ним дело.

Мы мгновенно сошлись с ним, и продолжали дружить и после армейской службы.

Вообще, по моим наблюдениям, люди вечно куда-то спешащие, хлопотливые и беспокойные хорошо сходятся со мной, медлительным, уравновешенным, и склонным к созерцательности флегматиком.

Уже после службы, когда мы вместе отдыхали, уже с подругами, каждый со своей, и как-то раз, одна из них, ещё не успев запомнить его имя, достаточно редкое ― Урий, по ошибке ласково позвала его к столу назвав не Урием, а Рябием:

― Рябий, иди кушать!

Не знаю по какой причине, но его это дико взбесило!

Он старался не показывать вида, но по некоторым мелким деталям было понятно, что он не на шутку взбешён.
Это подметили и девки, и уже не упускали случая при каждом удобном моменте звать его Рябием, да ещё издевательски громко и протяжно, как бы нараспев.

Он был немного рябой, если я правильно понимаю это слово, не рыжий, а именно рябой, вероятно от "рябь" "рябь на воде" или можно ещё сказать ― "щербатый", возможно поэтому прозвище "Рябий" оказалось таким метким и приводило его в бешенство.

С женщинами у него не очень-то ладилось, кроме того, когда он говорил о женщинах, всё сказанное им приобретало несколько комический оттенок, и будучи человеком очень даже неглупым, он понимал это и большей частью предпочитал помалкивать на эту тему.

Задумывался ли он об альтернативных вариантах?

― Бесспорно, но высказывался в том духе, что даже и здесь, в этом случае, он как партнёр не представляет ни для кого ровным счётом никакого интереса, и вряд ли кто соблазниться, автор старается не употреблять здесь без крайней необходимости грубых слов, поэтому, скажем, никто не соблазниться его формами, или афедроном, хорошо, ягодицами, филейной частью, диафрагмой таза, кстати ― последнее выражение очень даже неплохо звучит.

Произносилось такое разумеется в полушутку, как и все другие его рассуждения на темы интима.

Немного отвлекаясь в сторону ― кстати говоря, я знал одну путану, которая, несмотря на свой тридцатилетний стаж в этой профессии, удаётся и по сей день сохранять невинность, и всё это благодаря её хроническому алкоголизму.
Профан наверняка подумает, что в такое трудно поверить, этого не может быть ― и это первое что придёт в голову профану, но настоящий знаток, повидавший на своём веку всякого, не будет уже столь категоричен, и по некотором размышлении, думается мне скажет, что такое вполне может быть, и уж тем более в наше больное постмодернизмом время.

И это простая путана!
А что уж говорить о представителях других гуманитарных профессий?!!

Так вот. Я стараюсь рассказать самую суть истории и быть максимально кратким.

Он был прирождённый делец, этот Рябий!

По этому поводу приведу только один эпизод:

Это было уже перед увольнением из армии.

Однажды прапорщик собрал весь личный состав роты чтобы сделать небольшое объявление.

Прапорщик в армии ― это аналог сегодняшнего программиста в учреждении, я уже ранее упоминал, и настаиваю на этом и теперь, все анекдоты о программистах ― просто немного осовремененные и адаптированные анекдоты об их предшественниках ― армейский прапорщиках.

Так вот.
Прапор прокричал своё объявление о бушлатах.

Дело в том, что армейская форма индивидуальна, а бушлаты берутся по мере надобности, и каждый раз выходя в промозглую ночную тьму вы одеваете уже другой бушлат.

Поэтому и неудивительно, что прапор, пересчитав бушлаты, за которые он был ответственен, обнаружил их недостачу, и стараясь изо всех сил быть вежливым, посулил небольшое денежное вознаграждение тому кто вдруг обнаружит и принесёт ему бушлат.

Вероятно, не знаю точно, а могу только предположить, что ему грозило удержание стоимости бушлатов из его прапорщикского жалованья.

Поэтому он и решил, что солдаты поищут и сдадут ему три, а может и четыре или даже пять бушлатов ― за те небольшие деньги, которые он готов заплатить из собственного кармана.

Урий Хуцма, стоящий по стойке «вольно», допускающей лёгкую расслабленность и непринуждённость, неожиданно для всех присутствующих откликнулся на призыв прапорщика.

― Я могу поискать!

И Урий придал своей позе ещё большую непринуждённость и расхлябанность.

― А сколько ты можешь поискать? ― скептически, но в тоже время заинтересованно
откликнулся прапорщик, оба они сделали едва заметный заговорщицкий акцент на слове «поискать».

Двадцать восемь!

Рябий постарался назвать цифру совершенно равнодушным и мужественным тоном, но голос его предательски дрогнул от школярской и ребяческой гордости.

Прапорщик задумчиво пожевал губами и пошёл в даль, глядя перед собой бессмысленным взглядом.

Это был не его уровень.

Три, четыре, пять, ну пусть даже шесть, хорошо, пусть будет даже семь бушлатов, но двадцать восемь?!

Пока он уходил вдаль на лице его отчётливо читалась напряжённая и тяжёлая работа мысли, как правило предшествующая внезапному озарению.

Само же озарение нетрудно выразить одной короткой фразой:

― Так вот кто пиздит наши бушлаты!!!

Вероятно как раз в этот момент в его мозгу рождалась эта догадка, но я не могу утверждать этого, разумеется это только предположение, к тому же прапорщик не мог прямо обвинить Урия в исчезновении бушлатов, это было бы совершенно бесполезно, ведь им же самим было предложено именно «поискать».

Лукавство.
Лукавое слово ― это вот «поискать» как оказалось. Теперь ничего не попишешь!

Но это только предисловие, краткое предисловие, введение в курс, забавный эпизод, не более, сама же история произошедшая с Рябием буквально на моих глазах настолько фантастична, что я не осмелюсь даже сказать традиционное: «хочешь верь, хочешь сочти за сказку», мол автору всё равно, я не осмелюсь даже на это. И дело вовсе не в достоверности.

Эти две истории произошли тоже в армии, в один день, заняли не более двух часов в совокупности, но они настолько поразили моё воображение что я, без преувеличения сказать, много лет посвятил размышлениям над ними.

Хорошо, пусть это будет полёт моего воспалённого воображения, это не меняет существа дела, нисколько не меняет.

Я, находясь здесь как автор, добровольно отказываюсь от притязаний на то что эти события действительно произошли в реальности, но дело было так:

Хотя нет, прошу ещё минуту внимания, хотелось бы ещё указать на может быть несущественное для читателя, но чрезвычайно важное для автора обстоятельство.

Эта в общем-то пустяковая и забавная история с Рябием оказала на автора огромное влияние.

Долгими зимними ночами я вновь и вновь возвращался к этой истории, оставаясь наедине с бутылкой водки, я даже подумывал об уходе в монастырь, а может быть это про свободу, я думал о свободе, свободу ведь нельзя дать или отнять, свобода ― это то что у тебя в голове, о тоталитаризме, ведь дело было ещё при старом режиме, благодаря этому странному эпизоду я начал интересоваться историей, психологией, краеведеньем, тяжёлой философией, и одно время даже ударился в мистицизм, магию и астрологию, но это скорее уже от отчаянья.

Ведь мне так и не удалось найти более менее связного и логичного объяснения этой истории.

Кроме того, буду предельно честен, Урий Хуцма, как нетрудно догадаться по эпизоду с бушлатами, приведённому выше, в настоящее время очень богатый и преуспевающий человек, а я как был голубоглазым дурачком-нищебродом из пригорода, так и остался.

А ведь Урий многократно говорил мне об этом, а я, дурак, ещё обижался на него!
Теперь я понимаю как он был прав!
О боже, как он был прав!

И вот, мне неловко говорить об этом, да и вообще это пьяные слюни и сопли, дело попахивает нездоровой экзальтацией, но у меня есть несколько бизнес-идей, а Урий, с его деньгами и организаторскими способностями и деловыми связями…

Чтобы не быть голословным, вкратце расскажу о этих своих идеях, во первых это наушники с тактильным сигналом, это очень просто, вы одеваете тяжёлые полноформатные наушники и слушаете музыку.

Вверху, на дужке наушников, мы с Урием установим молоточек соединённый с реле, которое в свою очередь, будет увязана, например с кнопкой дверного звонка, или её можно будет привязать к определённому номеру телефона, а сам молоточек можно будет оформить например в виде птички, нет, это просто как вариант, как в старинных часах с кукушкой, это для любителей мягкого винтажного звука, можно ещё в виде например медведя бьющего по наковальне, это для любителей кантри, или просто молоточек с наконечником в виде цилиндра или шара, как-бы в стиле хай-тэк.

Впрочем в этой идее я не уверен, ведь наверняка, если хорошенько погуглить, наверняка ведь окажется что кто-то уже додумался до этого, но тогда у меня в запасе есть вторая идея, вот в ней я уверен на все сто!

Я, как правило, не пишу для массового идиота, поэтому моя аудитория чрезвычайно мала, большей частью это я сам, но я уверен что суть второй идеи читатель поймёт буквально с одного слова.
Она ровно такая-же как и первая.
Более того, уверен, вы не только уловите идею с одного слова, но даже способны угадать само это слово!

Итак ― первое слово ― «наушники»
Второе ― ровно такой же предмет как и наушники.

Даю небольшую подсказку, после которой вы не раздумывая ни секунды, сразу улавливаете суть идеи и называете это слово.

Итак, подсказка:

Вам ведь приходилось участвовать в собеседованиях во время поисков работы?
Просматривая текущие вакансии, по крайней мере в этой стране, можно, и кстати, достаточно часто, встретить примерно такую фразу: нам нужен сотрудник с горящими глазами.
С ГОРЯЩИМИ ГЛАЗАМИ!

Подсказка окончена.

Мои рекомендации при собеседовании, кстати говоря, вот какие, в определённый момент, решая тестовую задачку, или отвечая на каверзный вопрос, вам нужно опрокинуться на спинку кресла, и произнести, обязательно голосом рассеянным и задумчивым, короче вам нужно сказать:

― А можно мне чашечку кофе?

Это наверняка поможет.

Более того, если вы не в силах произнести эту фразу вслух, произнесите хотя бы мысленно, это тоже поможет, но уже конечно в меньшей мере, нет, этот простой вопрос, не просьба, а именно вопрос, он не поможет вам в трудоустройстве, чудес не бывает, но он сразу разрешит ситуацию. Развеет томительный туман напряжённости и неопределённости в одну секунду.

Секунда прошла.
Ответ очевиден.
Разумеется это очки.

Очки для собеседований!

А теперь представьте, насколько будет усилен эффект, когда вы, опрокинувшись на спинку кресла и попросив чашечку кофе, заморгаете красными светодиодами очков для собеседований!
Кнопка вызывающая моргание светодиодов, спрятанных сверху, за верхней дужкой очков, имитирует одну из ваших пуговиц, ваши нажатия на кнопку-пуговицу совершенно незаметны.
При этом можно сказать, например такую фразу:

― Ух ты! Какой интересный вопрос!
― Уменя прямо глаза загораются, и, в этот момент, глядя прямо на инспектирующих, три-четыре незаметных нажатия на кнопку-пуговицу!

Правда есть некоторые ограничения, во первых фраза о горящих глазах должна быть явлена в вакансии, но и если же нет, ещё не всё потеряно, можно попытаться вывести на неё собеседника, можно прямо в лоб спросить, мол разве вам не нужны люди преисполненные энтузиазма, активные, деятельные, с горящими глазами?

И, даже не дожидаясь ответа, заморгать светодиодами, главное здесь не переборщить с яркостью.

Я даже разработал правило четырёх «да» ― вы должны предельно честно ответить самому себе на четыре вопроса, и ответить утвердительно, особо тяжело даётся третий вопрос, на нём придётся поднапрячься всерьёз:

Вы ознакомились с профессиональными требованиями к кандидату, уровнем оплаты и условиями труда?

Да!

Они идиоты?

Да!

Им нужен примерно такой же идиот как они сами?

Да!

Но жить-то мне как-то надо?

Да!

Ну вот, теперь можно вернуться к самой истории с Урием.

Была зима и шёл лёгкий до невесомости снежок. Мы с Урием дежурили на контрольно-пропускном пункте, на главных воротах, в небольшой, но уютной кирпичной будке при въезде в часть.
Это была самая лёгкая служба, делать вообще ничего не надо было, а ворота были всегда открыты. Самой тяжёлой считалась работа на кухне. В армии такое называется «наряд» в него заступают на сутки, перед нарядом положено два часа дневного сна.

За всё время службы мне всего три или четыре раза удалось подежурить на воротах. Это из-за того что некоторые солдаты ходили дежурить на ворота очень часто, иногда по два раза в неделю.
Но даже три или четыре раза ― это совсем неплохо, большинство не стояли на главном въезде вообще никогда.

Ворота считались как бы вывеской части, парадной витриной, туда ставили самых адекватных, самых сообразительных, самых вежливых, как бы имеющих представления о хороших манерах, с некоторой осмысленностью во взгляде, и чей внешний вид не вызывал нездоровых ассоциаций с расхлябанными деревенскими алкоголиками, так что мне вообще-то есть чем гордиться, а каким образом Урию удалось просочиться в эту привилегированную когорту ― и по сей день остаётся для меня загадкой, а ведь он стоял на воротах достаточно часто.

Напоминаю, внешние его данные были на грани патологии, но как зато торжествовал его дух!
Его дух полностью доминировал над его бренным телом!

Прямо рядом с воротами в воинскую часть располагалась автомобильная стоянка, там оставляли свои машины гражданские, жители небольшого городка, который начинался сразу-же за автостоянкой.

Внутри караульного помещения стоял топчан для отдыха и стол с двумя телефонами, на оном из них отсутствовал диск для набора номера, такой диск, какие были на старинных телефонах, то есть звонить по нему можно было только сюда, в караулку, отсюда звонить было невозможно, кроме того у нас с Урием были две портативных рации.

К стоянке подошёл самого обычного вида мужичок, из местных жителей, и принялся копошиться вокруг своей далеко не первой свежести машины.

Произошедшее далее немного удивило меня лёгкой необычностью происходящего.

Рябий взял стоящую в небольшом тамбуре фанерную лопату для очистки снега, и с самоуверенным видом пошёл с ней к мужичку.
Немного погодя я последовал за ним, и подойдя поближе я услышал что Урий убеждает мужичка почистить от снега площадку перед воротами.

В его тоне небыло ни угрозы, ни приказного тона, только сугубая деловитость, только неколебимая уверенность в своей правоте, он несколько раз упомянул командира части, что было тем более странно, ведь мужичок был из гражданских, он вообще не подчинялся военным, и не имел к ним никакого отношения.

Когда я подошёл ближе, Урий, и по всей видимости это был коварный психологический трюк, он уже в не убеждал мужичка почистить снежок, напротив, теперь он объяснял мужичку, где снег чистить не надо.
Он отошёл немного вбок и обозначил шагами границу участка.

С расстояния в несколько шагов моему взору открывалась достаточно странная картина: мужичок, чуть ли не в два раза выше Урия, и во столько же раз больше весом, и во столько же раз старше, он был с немного обвисшими щёками, наподобие как у бульдога, что впрочем лишь придавало ему добродушный и несколько простоватый вид, внимательно слушал Урия и даже что-то пытался возражать ему. Наконец он взял лопату и недовольно бурча принялся неторопливо и размеренно расчищать площадку перед воротами.

Урий, недовольный, и казалось бы даже оскорблённый до глубины души непонятливостью и нерадивостью мужичка, проследовал в караульное помещение.

Через минуту-другую он вызвал меня по рации, и что пробурчал, не помню точно, и значит это была достаточно бессмысленная вводная фраза, я ответил, пользуясь упрощённым русским ― мол, ты чё, я бы сам почистил!
Ведь почистить лёгкий снежок на небольшой площадке перед воротами ― сплошное удовольствие!

На что Урий, неожиданно воспламенившись вдруг заорал:

― Я щас приду и пизды ему дам!!!

Причём, а рация ведь режет частоты, и это прозвучало как голос самого командира части, или, по крайней мере, какого-нибудь крупного начальника из штаба.

По крайней мере мужичок, заслышав специфический хрип рации задвигал лопатой ощутимо быстрее. В тоже время, надо сказать что этот эффект не был запланирован Урием, он получился как-бы сам-собой, или иными словами, Урий не изображал из себя командира, этот эффект создался непроизвольно.

Кроме того, а дело ведь происходило в затерянном в лесной глуши маленьком поселении, где каждый знает каждого, а наш командир части, что не совсем обычно для военных, но тем не менее был интеллигентнейшей души человек.

По типажу он скорее походил на сельского врача, нежели на военного. В свои овер пятдесят лет он выделывал на турнике такие фигуры, которые не мог повторить не один солдат, поэтому ему не было необходимости поддерживать свой авторитет даже минимальной строгостью.

И фраза:

― Я щас приду и пизды ему дам!!!

В его исполнении звучала бы примерно так:

― Сейчас я подойду к вам, и буду вынужден применить меры физического воздействия!

Эта история, взятая сама по себе, без продолжения, не представляет из себя ничего невероятного, и, кстати говоря, никакого политиканского подтекста в себе не несёт, такая или похожая история могла произойти в любой точке земного шара, для неё нужен только снег.

Но, к сожалению, лишь только в том случае если эпилепсоидность, как в пределах этого текста мы называем это необычное качество характера, если она ― врождённая.

Моё же утверждение состоит в обратном, в том что это качество не только приобретённое, но со всей тщательностью культивируемое, да ещё и несколькими поколениями.

И для культивирования этого достаточно редкого качества, разумеется нужна веская причина, и причина это может быть только одна ― выживание.
Выживание в этом жестоком мире тоталитаризма.

Продолжение этой истории просто невероятное, но автор предупреждал.

Спустя примерно час после описываемого здесь казуса Рябий куда-то исчез, и я начинал уже скучать от безделья. Так как повсюду царило затишье, вокруг небыло ни души, я решил на минутку оставить пост, такое не считалось серьёзным нарушением воинской дисциплины, я решил заглянуть в стоявшую неподалёку санитарную часть.

Впрочем там всё не свете было неподалёку ― сама воинская часть и посёлок были очень невелики.

По моему предположению Рябий решил залечь в санчасть, он мог провернуть такое, я знал, хотя и неточно, так как не интересовался подробностями, что родители Рябия наладили контакт с нашей полковой врачихой, кажется прислали ей подарков, так что Рябий мог в любой момент залечь на несколько дней на больничную койку, но надо сказать Урий практически не пользовался этой привилегией, она была для него скорее моральной опорой.

Заглянув в санчасть я обнаружил что Урия там нет, но мне подсказали, что искать его следует в столовой, она же одновременно и кухня. Работ на кухне считалась самой сложной, к тому же на кухне была внутренняя иерархия, подвижная и зависящая отчасти от переменчивого случая. Ведь вымыть несколько сотен тарелок совсем не то что просто сполоснуть кипятком несколько сот ложек и кружек.

А заглянуть на кухню с дежурства на воротах, как бы глупо это не звучало, такое, надо сказать, несколько щекочет самолюбие.

Вот так вот, совершенно незаметно для самого себя можно дойти до гордости за принадлежность к расе, национальности, и даже, в особо запущенных случаях, половой принадлежностью.
Гордостью за обладание собственными йайцами.
Хотя может быть так и надо?
«Всё к лучшему» как гласит старинная философская идея.
Кто-то ведь должен бороться с проклятыми гомосексуалистами!

По дороге мне встретился бедолага, сидящий на кухне безвылазно. Солдаты стригутся коротко, но глядя на бедолагу невольно охватывало парадоксальное ощущение его некоторой взъерошенности, даже более того, кудлатости, всклокоченности деревенского длинношёрстого пса, обвешенного мусором и репейниками. Вот уж кто был реальный неадекват!

Из прошлой беседы с ним я знал, что он употребляет в пищу химикаты для проявления плёночных фотографий, комбинируя проявитель, фиксаж и усилитель.

Сейчас, уже умудрённый некоторым жизненным опытом, я бы сразу поинтересовался, использует ли он при этом красный фонарь, фонарь для проявки фотоплёнки, но тогда я по наивности подумал, что он проделывает свои эксперименты для того чтобы его избавили от воинской службы по состоянию здоровья, комиссовали, но оказалось что нет, он делает это бескорыстно, и без отчётливого мотива.
Он делился этой информацией с каждым встречным, вот и неудивительно, что его упекли на кухню, подальше от глаз начальства.

На этот раз от поведал мне о своих сексуальных приключениях на гражданке, да так яркокрасочно, что даже лучшие комментаторы Ютуба кажутся мне после этого недостаточно контрастными, да, они тоже яркокрасочны, бесспорно, но им не хватает контрастов, глубины теней и резкости градиентов.
Но наконец я проник на кухню, в святая святых, как говориться, и приоткрыл дверь где хранятся особо ценные продукты.

В полутьме кладовки стояла дородная повариха, чем-то неуловимо похожая на того мужичка на автостоянке, может быть это и была супруга того мужичка, давно подмечено, что супруги прожившие много лет вместе приобретают некоторое сходство.

Рядом с ней стоял Урий, и сосал её грудь. По росту он как раз и доставал ей как раз до груди. В этом нет ничего удивительного, и достойного описания, да, неловкий момент, к тому же я, растерявшись, не закрыл сразу же дверь, как того требуют правила деликатности, а, растерявшись замер секунд на пятнадцать в некоем ступоре.

Но ведь и меня можно понять, сначала происшествие на стоянке, затем эта сцена, это как-то уж слишком, слишком много впечатлений для одного часа монотонной и скучной армейской службы.
Удивительно не это, удивительны объяснения происходящему, которые дал мне несколькими минутами спустя Урий.

Сразу же сообщу, что они лишены всякого сексуального подтекста, но в том-то и штука!

Не отрываясь от груди поварихи Урий гримасничал и вращал зрачками, подавая мне знаки закрыть поскорее дверь, наконец я догадался, и осторожно закрыл дверь, и вышел на воздух.

Минут через пять-шесть вышел и Урий.

― Чё ты там делал-то, на кухне, ничего не видно, снег слепит!

Сказал я Урию, открывая ему возможность этического выхода, предоставляя возможность соврать что-либо по своему усмотрению, и одновременно давая понять, что меня даже не надо уговаривать хранить молчание, ведь разгласи я этот факт, Урий стал бы предметом солдатских подшучиваний самого разнообразнейшего диапазона который только можно вообразить, и кстати, когда я говорил о запасном выходе, который всегда надо оставлять себе и окружающим, вот и Урий, когда кричал:

― Я щас приду и пизды ему дам!!!

Он при этом оставлял за собой возможность обратить это своё грозное высказывание в шутку, он оставлял запасной выход.

В этом и состояло его преимущество перед наивным мужичком.
Урий может когда нужно быть серьёзным, а когда нужно обернуть всё происходящее в шутку. И даже если у него ничего не получается на практике, всё равно он определяет ставки в этой игре, а это залог неминуемого выигрыша.

Но Урий не дал мне ни малейшего шанса самому определять ставки.

Тонкость в том, что если бы он принял мой жест доброй воли, принял моё предложение соврать что либо нейтральное, а соврать он мог всё что угодно, то право определять ставки в игре перешло бы ко мне.

Замечу в скобках, что начальником столовой был достаточно колоритный прапор, а солдатская среда ― среда молодёжная, в молодости гормоны просто бурлят, и эта ситуация прямо со старта открывала воистину безбрежное поле для весёлых и безудержных домыслов и предположений, а колоритная фигура прапора, открывала возможности для такого разгула сексуальных фантазий, что аж дух захватывало, возможная здесь палитра намного перекрывала своей безумной яркокрасочностью порнографические россказни только что встретившегося мне бедолаги, хлебнувшего после завтрака тиосульфата натрия, фиксажа для проявки негативов, в прикуску с булочкой из солдатского буфета.

Я мог бы тогда и поднять ставки и опустить, но Урий не дал мне такого шанса.

Мы уже шли по направлению к своему посту, и нам пора было поторапливаться.

― Сосал сиську у поварёшки!

Сказал совершенно равнодушным тоном Урий, и сплюнул.

От неожиданности я растерялся и сморозил откровенную глупость:

― Ты сосал грудь у поварёшки?..
― Как же так?
― Ведь ты же принимал присягу!

Урий посмотрел на меня как на окончательного идиота, и надо сказать, в данном случае вполне заслуженно.

― Дополнительный паёк!

― Дополнительный паёк??

Как эхо повторил за ним я, и тут меня по настоящему вставило.

Много позже, обдумывая со всех сторон это происшествие я припомнил что Урий не переносит лактозы, как многие из нас, да и не было у поварёшки никакой лактозы, и что всё происходящее было иррациональным, и не несло никому никакой практической или материальной выгоды.

Но моральное преимущество было целиком на стороне Урия.

― Родители подсуетились?
Предпринял я новую попытку завладеть инициативой.

― Нет, не родители, это я сам организовал, я вообще человек который сделал себя сам!
― Про позднее вскармливание слышал?
― Я организовал себе супер позднее вскармливание!

Фраза о человеке который сделал себя сам, сказанная в свой же собственный адрес звучит несколько лапидарно, но не будем столь критичны, сделаем скидку на юношеский возраст, и тожественность момента.

― Человек который сделал себя сам…

Задумчиво повторил я, и взглянул на него, он тоже посмотрел на меня, и дальше мы шли уже молча, размышляя каждый о своём.

Я знал, что за одну из его странностей его выперли из престижнейшего из престижных высшего учебного учреждения, куда простым смертным, как говориться, вход заказан, и родители сочли за лучшее даже укрыть его в армии, пока забудется этот неприятный инцидент.

Он тоже знал что я в курсе, хотя и не знаю подробностей.

Мы вернулись на свой пост, снежок уже был аккуратнейшим образом почищен, было заметно, что мужичок постарался на совесть, снег был почищен даже там где его и не надо было чистить, правда совсем немного.

Это было бессмысленно.

Ещё более бессмысленно чем потребление неусвояемой лактозы, ввиду её отсутствия, ведь лактоза, будь она в наличии у поварёшки, неизбежно вызвала бы у Урия расстройство желудка.

Да и солдаты дежурящие на воротах вообще не обязаны чистить снег.
Этим занимается другая служба.

Более того, если офицер пройдёт в мимо в дурном настроении, может и наорать.
Ты должен просто находиться на посту и всё. По своему опыту стояния на воротах ни кто ни разу не подошёл к нам, дежурным, ни о чём не спросил, не дал никакого поручения, нам нудно было только вечером закрыть ворота, а утором открыть, и всё.

Если солдат надумает рискнуть и отлучиться из части, он сделает это через специальную дырку в заборе, а не пойдёт через главные ворота, а пропусками никто не пользовался, ввиду малолюдности и посёлка и самой воинской части.

Через некоторое время я стал видеться с Урием гораздо реже.
Его стали отправлять в регулярные командировки, он появлялся в части на два-три дня и затем снова исчезал на несколько недель.

Здесь надо сказать, что просто отпустить солдата из части, на несколько часов ― серьёзная головная боль для командования. Странно, что во время службы я не понимал этого, и вместе со всеми остальными солдатами возмущался тому что нас почти никогда не отпускают из части.

Теперь-то я понимаю.

Вот отпустил командир солдата в увольнение, и сиди, думай, вернётся он трезвый? пьяный? его привезёт скорая? милиция? вернётся ли он вообще? и когда? сегодня или через неделю?

Меня же перевели в кочегары ― должность требующую ответственности, внимательности и физической выносливости, но предоставляющую взамен большую свободу чем обычная солдатская служба.
У кочегаров свой график, ночные смены, у кочегара нет начальства, и он предоставлен самому себе. Кочегарами работают и гражданские, в том числе, кстати и женщины (мы отапливали не только нашу часть, но и посёлок).

Когда рота вопрошалась назад с работ, уже не строем, а вразброд, небольшими группами, растянувшись на несколько сот метров, каждая группа здоровалась со мной, шедшим навстречу по своим кочегарским делам:

― Здорово Аристарх!

И это было чертовски приятно, отвечать на почти сотню приветствий.

Даже бредший позади роты прапорщик, тоже по своему колоритный, прапорщики все колоритные, если вглядеться попристальней, тоже кричал мне:

― Вечно пьяный кочегар!

Усугубляя всеобщее веселье от окончания сегодняшней службы и приближения и без того близкой уже демобилизации.

Трудно сообразить, что он имел ввиду. Может быть моя некоторою индифферентность и инаковость, которую он принимал за лёгкое опьянение, а может быть в мифологическом народном сознании люди свободных профессий скитаются, все как один склонными к алкоголизму.

В народном сознании чиновник обязательно должен воровать, а например сапожник всегда должен пить, не зря же во время оно существовало расхожее выражение «пьян как сапожник».

Да я и сам понимал, что как кочегар я обязан временами напиваться, чтобы просто оправдать ожидания коллектива.

Пожалуйста, я готов, но где я возьму столько денег? Это только считается что из-за большей свободы и знакомства со штатскими спиртные напитки легко доступны кочегару.

Но во первых из штатских в кочегары берут исключительно проверенных временем трезвенников, и во вторых, и это самое главное, где взять столько денег?

Но, честно говоря, раз уж здесь взята исповедальная нота, а она взята здесь с самого начала рассказа, один раз, мы человек шесть солдат, стояли в строю перед бегающим взад-вперёд майором, он бегал и орал какую-то обычную свою галиматью.

Предполагая, что он, с’час потребует от каждого из нас дыхнуть, так как ход его рассуждений был легко предсказуем, а я был не совсем трезв, и поэтому мне в голову пришла странная идея.

Легко рассказывать о нелепых поступках совершённых другими, а о собственной лёгкой глупости говорить чрезвычайно трудно, короче говоря, предполагая, что сейчас придётся дыхнуть, или в трубку, или просто в ему в нос, что бы этот мудила убедился что я трезв, я решил надёргать из разорванного кармана бушлата ваты, и набить её в рот, соорудив таким образом подобие импровизированного фильтра.

Надёргав из подкладки бушлата горсть ваты, я, выбрав момент когда майор пробежал в другой конец строя, принялся запихивать её в рот.
Но, на мою беду, майор, добежав до конца строя развернулся и тут же заметил мои манипуляции.

― Ты что же это, ублюдок, делаешь?!

Закричал майор, подбежал ко мне и схватил за шиворот.

― А ну выплюнь!
― Выплёвывай, подонок!
― Кому сказал!

Мне пришлось выплюнуть вату на пол.

Майор отошёл на шаг назад и наклонил голову рассматривая кусок ваты.

Наступила неловкая и томительная пауза.

Особенно неловкой она была для меня, ведь перспектива быть отправленным за триста километров для психиатрического обследования, как отправили того парня из соседнего взвода, который в увольнении разбил себе череп о пьедестал памятника В.И. Ленину, меня категорически не устраивала.

Но спасение пришло, как оно всегда и приходит, с неожиданной стороны, со стороны бессмысленного мудака-майора.
Он выдал легитимную версию происшествия:

― У тебя что, зубы болят?

― Зубы, зубы, радостно закивал я, эта версия была спасением от предполагаемого мной неотвратимого психиатрического обследования, она была настолько проста, что даже не приходила мне в голову, выдать такую версию способен только гений.

― Примочка из одеколона ― замычал я, так перед этим выпил несколько пузырьков дешёвого одеколона.

― Пошёл вооон!!!
Заревел майор.
― Все пошли вон!

Случай пьянства среди подчинённых в принципе устраивал мудака-майора, он вписывался в его шаблоны, но самолечение солдата, вследствие неоказания ему медпомощи рвало шаблон, хотя разумеется он не осознавал этого.

Но меня всё равно выгнали из кочегаров, благо что перед самым дембелем.
Без объяснения причин.

А вообще, по моему нескромному мнению люди хлебнувшие лиха не будут писать о трагической стороне жизни. Да и умение выжать слезу из читателя не требует особого умишка. А так бывало, конечно всякое…

…Потом наши пути с Урием разошлись окончательно.

Был только один кратковременный эпизод, когда мы с ним отдыхали несколько дней с девицами лёгкого поведения.
Платил он.
Поэтому он выбрал себе самую смазливую девку, а мне досталась её подружка.
Впрочем это обстоятельство скрадывалось обилием спиртных напитков.

И вот. Прошло уже бог весть сколько лет, и вдруг я получил информацию о дальнейшей судьбе Урия.

Говоря кратко, я просто проходил мимо, почти случайно, и там, в помещении был включён телевизор, народ там такой, что они если и включат телевизор, то уж не развлекательный канал, или учебный, или образовательный, или канал о культуре.

Я участвуя в разговоре, фоново слушал ещё и телевизор, всего несколько минут, мне не нравилось.

Интервьюер, задавая какой-то заумный вопрос, казалось ещё немного, и начнёт подвзизгивать от любопытства и нетерпения, разумеется фальшивого и наигранного.

А Урий, которого я в тот момент ещё не узнавал, окормлял интервьюера расхожей и общеупотребительной интеллектуальной галиматьёй и трескотнёй.

И только выйдя уже на улицу и идя по тротуару, я остановился и приложил ладонь к лбу:

― Урий!!!
― Это же был Урий!!!

Он рассуждал о балете! Он рассуждал о литературе. Точнее сказать, о литературе чьи темы ― балет, живопись, поэзия, надо сказать, оба они, и интервьюер, и интервьюированный, оба они были, что называется «с горящими глазами».

― Не ошибся ли ты, Аристарх?

Говорил я себе, у меня ведь плохая память на лица, а там, в «культурном пространстве» они ведь все там такие, все эпилепсоиды, да к тому же, скорре всего и на супер позднем вскармливании?

У нас ведь нет никакого этого вот пресловутого «постмодернизма» у нас есть единственно «постофициоз» что, разумеется намного гнуснее его предшественника ― старого доброго советского официоза.

Как сказать?
― К примеру, если написать, в комментариях блогеру, реплику, в том смысле, что он несколько отличается, в выгодную сторону, от остальных ушлёпков-блогеров, то за этим последует неминуемый бан.

Корпоративная культура.

Он не хочет отличаться от остальных ушлёпков-блогеров.

Он может быть даже культивирует в себе эту вот оголтелость, эпилепсоидность, насыщенный людьми и событиями ритм жизни, который на самом деле просто взвинченный и бестолково-суетливый.

Тоже и о современной поэзии. Тоже блогерство, но почему-то вдруг в рифму.

Не говоря уже о сценаристах, художниках или музыкантах…

Да… …Урий, Урий!

Вероятно что-то опять пошло не так, он не торгует нефтью и газом, не руководит таможней, удалось утвердиться лишь в области культуры.

Но какой человек!
Глыба!
Человечище!

Разумеется он не захочет теперь знаться со мной.

И дорогая моему сердцу идея об очках для собеседований так и останется нереализованной.

Кто он и кто я?

Я даже не член союза писателей.
Ни стихи, ни сценарии, никто не так ни разу не напечатал.

― Не печатают? ― говорю я себе ― и правильно делают!
― Значит что-то с ними не так!

К тому же у меня другие заботы.

В тот день, когда я увидел по долбоящику Урия, я как раз бросил работу в Макдональдсе, где подрабатывал чисткой снега и уборкой мусора.

Получилось так: прибегает какая-то соплячка, и говорит:

Вы, мол, должны снять фирменную бейсболку Макдональдса, вам мне положено!

Это было последней каплей.

Это был серьёзный удар по самолюбию.

Бросил эту подработку.

К тому же они не платят.

Кормят неплохо, но не платят.

Верней платят, но не всегда.

И вот. Бросил я нахуй эту работу, и пошёл к выносу святых мощей и помазанию их елеем.

И заглянул к матушке Ефросинье, где в каморке и был включён оглуплятор, в котором и разглагольствовал Урий.

Сам я из старообрядцев, в бога почти не верю, но пою в церковном хоре.

Мне нравятся мелодичные напевы.

А об Урии хотелось бы рассказать поподробней ― но нет!

― Никакой конкретики, никаких обобщений, никаких параллелей, никаких выводов, никаких даже намёков, вот зачем мне неприятности на ровном месте?










Like в Facebook Добавить в Facebook Утащить в ВКонтакт Содрать в LiveJournal Спионерить в Однокласники